11:09 

Ярослав Гашек. Читаю и пруууусь)))

Ася Альгиз
Жить.
СВАТОВСТВО В НАШЕЙ СЕМЬЕ

Из записок примерного мальчика


Ну, и намаялись мы с нашей Лидкой, со старшей, потому что она уже сколько раз на всю ночь уезжала с мужчинами, которые просили маму отпустить ее с ними за город погулять.
Как-то пришел пан Сыроватко, чиновник, очень хороший человек, честный — и первым делом к маме да к папе: уж очень просил разрешить Лидке поехать с ним за город. Сыроватко все сморкался и говорил, что он очень порядочный и характер у него прекрасный. Мама сказала:
— Ладно, пусть прогуляется девочка, но чтоб в восемь была дома, два раза ей ужин греть не буду, и вообще позже приходить неприлично, разговоров потом не оберешься.
Пан Сыроватко сразу засморкался и маме в ответ: он-де честный человек, а не какой-нибудь там подлец. Папа сказал:
— Подлец не подлец, а обратно привезите в целости и сохранности, ох, не нравится мне все это!
Только делать нечего, мама что ни скажет—мы с папой сиди и молчи, даже когда мы правы, а она околесицу несет.
В общем, взял пан Сыроватко Лидку за город. Мама ее перекрестила, а пан Сыроватко сунул мне пятак— вроде как за то, что своего добился.
Времени было уже полдевятого, а о Лидке ни слуху ни духу, в десять подъезд заперли, потом одиннадцать пробило. Мама плакала, а папа съел Лидкин ужин и начал сердито ходить по комнате и кричать, что привлечет его, пана Сыроватко, к ответственности и утром пойдет на него заявит. Мама причитала, что с ними, наверное, что-нибудь случилось. Может, Лидка ногу сломала или шею себе свернула, или утонули оба, а то еще вдруг Лидка потеряла самое дорогое, что ей от матери досталось.
Я удивился, что она такого могла потерять, и получил от папы затрещину, а мама велела мне молиться. Я сказал, что ангел-хранитель Лидку не оставит, я сам раз видел картинку, как ангелочек переводит по бревну над пропастью девочку с цветочками в корзинке.
Но папа ворчал, что теперь у Лидки главный ангел-хранитель— это пан Сыроватко, а будь лично он девушкой, не хотел бы пана Сыроватко себе в провожатые, да еще ночью.
Было двенадцать, и мама называла Лидку уже не «Лидушка моя золотая», а «потаскуха эдакая» и «беспутница», а папа кричал:
— Это же надо, ухажеры пошли! Дочь за город отпустить и то боязно!
Мы не спали до трех ночи. В два часа в шкафу что-то треснуло, мама перекрестилась и громко сказала:
— Видно, знак это. Ну ладно, попляшет она у меня!
Кто больше всех обрадовался, так это младшая сестра Маржена, один раз ей самой как следует всыпали, когда она заявилась домой в девять вечера вместо семи. В три часа папа прикончил бутылку рома и
сказал:
— Чему быть — того не миновать, молоко пролито, я ему утром все ноги переломаю и сам повешусь, а вас всех прибью,— и захрапел прямо за столом, а мама поскорей лампу задула, чтобы дух ромовый от папы не загорелся. Мы разошлись по кроватям и проспали до восьми часов. Вдруг в половине девятого распахивается дверь, врывается к нам пан Сыроватко и кричит:
— Не пугайтесь, барышня Лидушка домой идти боится!
Папа сел на кровати, сплюнул и говорит:
— Взяли ее, прогулялись — давайте обратно, а сами катитесь.
Мама, в юбке исподней, на отца топнула, чтоб молчал и не выгораживал никого, да как взъелась на пана Сыроватко, а тот все сморкался и говорил, что он очень порядочный и просто их гроза застала, дождь проливной и жуткий град, мост сорвало, поезда не ходили — вот и пришлось остаться в гостинице на ночь. Маленькая такая гостиница, а дорогая —ужас!
Мама заплакала:
— Господи боже ты мой, гостиница! Ах вы, такой-сякой, ах вы, бесстыдник! Верните мне ее такой же невинной, какой брали.
Пан Сыроватко задрожал весь, даже заикаться стал, мол, Лидушка с дороги вся в грязи, а в гостинице ни коридорных не было, ни щетки.
Папа из постели рявкнул:
— Хорошенькая гостиница!
А мама все плакала и говорила о невинной белой лилии, а пан Сыроватко знай долдонил:
— Милостивая сударыня, успокойтесь, я человек честный, я вообще в гостинице не ночевал.
Мама в него как вцепится, да как тряхнет, да как
заголосит:
— Что ж я, не знаю, что ли, сама молодая была!
А пан Сыроватко сморкался, мял платок в руках и говорил, что во время прогулки их объединяла только дружеская привязанность, просто дружба, как между отцом и дочерью, например. Папа заорал на кровати: покорно, мол, благодарю за такую дружбу. Мама напустилась на папу, чтоб молчал, и снова взялась за пана Сыроватко, чтобы жениться на Лидушке поклялся перед невинным мальчиком, передо мной то есть, и подвела меня за ухо к пану Сыроватко, который начал краснеть и крик поднял, что не может на Лидушке жениться, потому что уже женат и разведен. Папа как услышал, так и взвился: подайте ему пистолет, а потом хоть на Панкрац. Мама держалась за юбку, будто в обморок собиралась бухнуться, пан Сыроватко жевал свой ус, и тут вбежала Лидушка, заляпанная грязью, заплаканная, упала на колени перед папиной кроватью и зарыдала, что с ней это в первый и последний раз и что пан Сыроватко порядочный человек и ночевал в комнате рядом. А пан Сыроватко воскликнул:
— Вы совершенно правы, барышня, как же это я забыл. Ух, и клопов же там было, сударыня! Целую ручки! — не успел он толком договорить, схватил шляпу и выскочил в коридор.
Лидушка побежала было за ним, но мама ее схватила, начала трепать, как иногда папу, и сказала, что Лидка стерва, всю семью позорит, поди найди теперь жениха, куда там — на всю округу раззвонят.
В общем, Лидушка стала искать жениха и нашла одного, как папа сказал, филина. На самом деле никакой это был не филин, а шустрый такой господин, звали его Вавроушек. Пенсне носил на черном шнурке, а хлеб у нас всегда наворачивал — чуть не лопался, но старался всячески этого не выдать. Как-то приходит он к нам и просит в воскресенье с ним Лидушку за город отпустить. Папа молчал, только насвистывал себе под нос, а мама посмотрела на Лидку с намеком и сказала, что Лидушка до прогулок за город небольшая охотница. Тут Лидушка сама запросилась: не была, говорит, еще в Ржичанах, пустили бы погулять разочек.
Мама целую речь о чести произнесла, пока пан Вавроушек не достал из кармана платок и не начал сморкаться, в точности как пан Сыроватко, и настаивать, что он ужасно порядочный человек и характер у него золотой. А я слышал, как папа пробурчал:

— Один серебро, другой — чистое золото, господи, помоги!
За город мы ее все-таки отпустили, хоть папа и сказал, что пан Вавроушек — глупый филин, только велели в половине девятого быть дома, а то опять придется ужин разогревать.
Вот уже девять, и половина одиннадцатого, мама места себе не находит и говорит:
— Не дай бог, как в прошлый раз!
В двенадцать часов папа взял расписание поездов, держит его в руке, а сам уже наизусть знает:
— Последний поезд из Ржичан в одиннадцать идет, еще полчаса ждем, а потом я брошусь из окна.
Он пошел на кухню, опять весь ром из бутылки выпил, а к часу ночи распелся:

Получай дукат, девчонка, за твою шальную ночь!

Мама его даже не одернула и все плакала, что Лидка плохо кончит. Папа лег в постель и тут же захрапел, мы по своим кроватям разбрелись, а мама, прежде чем уснуть, пригрозила:
— Ну, утром они у меня узнают!
И точно, в девять они благополучно вернулись. Филин вел Лидушку за руку.
— Милостивая сударыня, характер у меня золотой, и человек я порядочный. Разве я виноват, гроза началась, дождь проливной, гром гремит, молнии кругом и град жуткий, пришлось в гостинице остаться, но я вел себя честно: я на правой постели спал, а Лидушка — на левой.
Тут папа уже не стерпел, надоело ему молчать, приподнимается он на кровати и говорит:
— Уж не в той ли паршивой гостинице, где Лидка с паном Сыроватко ночевала?
Мама так и прыгнула на папу и стала его душить. Лидка у двери упала, а пан Вавроушек крикнул:
— Ничего себе семейка! — и за порог.
Лидка потом целых две недели ревела, никто с ней не разговаривал, только папа успокаивал:
— Я тебе сам жениха найду.
Искал как проклятый, пока один раз не вернулся домой пьяный в стельку и говорит: — Вот и жених нашелся. Ему хорошая хозяйка нужна, чтоб заботилась о нем, в деле помогала— он трактир свой думает открыть.— Глаза у папы при этом так и светились.— Очень хороший человек, в Прагу специально приехал, я с ним сразу и договорился: завтра, в воскресенье, к нам приведу, отметим помолвку — чего тянуть-то! Пеки давай каплуна, а я пропущу немножко для храбрости!
Привел он его, за стол сели и Лидку ждем, которая в соседней комнате новую прическу делала.
Вошла Лидка, жених глянул на нее, она — на него, она побледнела, он тоже схватил шляпу — и за дверь. Оказывается, это был официант из той самой гостиницы, где Лидка ночевала с паном Сыроватко и с паном Вавроушеком, когда их за городом заставал жуткий град.

@темы: Хиханьки

URL
Комментарии
2011-05-18 в 12:13 

Аларик Морган [DELETED user]
Смешно:-D

2011-05-18 в 12:53 

Ася Альгиз
Жить.
Narkir Ага, Гашек - отличный парень)))

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Заметки на полях рукописи.

главная